Category: музыка

Красота в деталях: лёгкий способ "усилить" куртку в постапокалипсисе

Мой друг из тусовки After Us Джонни привёз пакет таких вот значков, которые много лет пролежали без дела в каком-то ящике. Я и была бы рада действительно стать ударником коммунистического труда, но, к сожалению, нет у нас больше такого звания, и не хочется, чтобы такая красота пропала зря. Поэтому давайте предположим, что эти значки нашлись где-то в пустоши...


Collapse )

(no subject)

Мы пришли. Я снова завязываю тебе глаза и опускаю тебя на коврик - на колени, лицом вниз. Мне нравится, как белеют на коврике твои ладони. Оставляю тебя в темноте наедине с моими котами, которые принимаются любопытно тебя обнюхивать. Сама не спеша ухожу мыть руки и переодеваться в белое приталенное, расклешенное книзу платье, лишь слегка не доходящее до пола. Отсчитываю четверть часа, чтобы дать тебе время перейти из реального мира в мой.
Пора. Я включаю на компьютере музыку и захожу к тебе под звон сямисэна. Вожу шлёпалкой стека по шее, по приоткрывшейся спине, погружаю пальцы в длинные волосы и слышу стон. Так быстро пошла реакция? Неужели? Я ж и не делала еще ничего. И вот, ошейник защёлкнут у тебя на шее, ты обнажена по пояс, и в моей руке холодный нож. Я принимаюсь водить по твоей спине то плоскостью, то лезвием. Ты стонешь ещё сильнее, сладко извиваясь в моих руках. Я откидываю тебя назад, ко мне лицом, проводя острым металлом по лицу, груди, животу и шее. Видела бы ты свои глаза сейчас... Но хватит холода, пора бы добавить и жару. Я беру одну из горящих свечей и лью парафин так, что от середины груди к низу живота тянется тонкая цветная линия. Ты громко шипишь, вздрагиваешь и глубоко вбираешь в себя воздух, а я жду несколько секунд и целую твою кожу по всей длине этой линии, чтобы утихла боль. Вторую линию я рисую поперек твоей груди, второй рукой слегка прихватив тебя за шею. И снова целую, слыша "Спасибо, Госпожа". Когда я отпускаю тебя, мои руки целуешь уже ты и так трогательно трёшься о них щекой. Мне досталась воистину славная девочка.
Я хочу сделать тебя ещё красивее и приношу из соседней комнаты свои любимые вещи - чёрное платье из вязаного шёлкового кружева и атласный корсет. Велю тебе раздеться до белья и надеваю на тебя платье. С корсетом немного посложнее: его приходится сначала расшнуровать, потому, что ты слегка меня шире. Зато он не будет болтаться на тебе так, как на мне, и я могу его на тебе затянуть посильнее, чтоб ты ни на минуту не забывала: ты в моём плену.
-А обувь? Ты взяла её?
-Я не успела, Госпожа.
Я даю тебе лёгкую пощёчину - для порядка. Велю тебе пройтись в моих шмотках и вижу, что твоя походка хороша и без каблуков. Ладно, живи пока. Крашу тебя по-новой, отмечая, что моя красная помада идет тебе сильнее,чем мне. И вот теперь ты - словно моё второе я, словно неизвестная часть меня. Должно быть, мы очень красиво смотримся сейчас вместе.
Я велю тебе сделать чаю, мы пьем его вдвоем: я - на диване, ты - на коврике. В твоих глазах кротость, сквозь которую проступает вожделение...

Затмение. Железный дождь. Часть 2


«Средневековые соборы, - читала Ангст полушёпотом, - никогда не бывали закончены строительством. Это же
можно сказать и про физические теории. То деньги кончались, то архитектурнаямода менялась. В последнем случае старая часть собора иногда разрушалась, a иногда к ней просто пристраивалась новая. Можно найти строгие и массивные римские хоры в мирном соседстве с парящей готической аркой, которая близка к границе опасной неустойчивости. Римские хоры - это классическая физика, а готическая арка - квантовая механика. Я напомню вам, что арка собора в Бовэ обрушивалась дважды (или даже трижды), прежде чем архитекторы пересмотрели свои планы и построили нечто, способное не упасть».
Сладко потянувшись на своих любимых бордовых подушках, Ангст перевернула страницу, но, вспомнив, что скоро пора собираться, взглянула на часы и остолбенела: стрелки показывали полшестого вечера, а в шесть пятнадцать нужно было быть на Пролетарской!
Захлопнув книгу, Ангст забегала по комнате в одних трусах. Она вытащила из шкафа матерчатую сумку, поставила на середину комнаты, достала одежду – что попалось под руку – и, судорожно натянув её на себя, стала скидывать в раскрытую сумку расчёски, аквагрим и карандаши для макияжа.
Духи, косметика, кисти для теней и румян, украшения – всё валялось на полке в несусветном хаосе. Такого не бывало почти никогда: Ангст, как правило, ревностно следила за порядком в своей «сокровищнице» и расставляла любимые безделушки по предназначению, цветам и размерам. Каждая вещь имела своё место, а потому пропажи случались крайне редко. Сначала девушка решила, что на туалетном столике похозяйничала Нюся, и приготовилась сделать соседке разнос, но вскоре поняла, что сама перестала следить за порядком и даже этого не заметила.
Всё бы ничего, но где жидкая подводка, которой так хорошо рисовать узоры на лице? Сегодня она была нужна, как никогда: Рэйвену предстояло выступать на Готическом балу в Релаксе, и макияж ему нужен был соответствующий. Лицо ему обычно разрисовывала Ангст. Сегодня ей ужасно не хотелось ни на какой бал. Все мероприятия, в которых участвовал Рэйвен за последние полгода, были до дурноты похожи одно на другое во всём, вплоть до людей, тусовавшихся там. И даже постановка к новой песне с её, Ангст, собственным участием не очень-то радовала.
Collapse )
( продолжение следует)